Александр Чернов – Мое другое Я (страница 7)

Сейчас еще кулаком голову подопрет и будет любоваться тем, как я уплетаю приготовленное ею блюдо.

– Получается так, – безразлично сказал я, подхватывая вилкой мясо и отправляя его в рот.

– У меня мама педагог, – сообщила хозяйка квартиры совсем неинтересную мне подробность из истории своей семьи.

– Коллеги, – вяло констатировал я и вновь налил себе «Кока-колы».

– А я вот медсестра, – продолжала выдавать абсолютно ненужную мне информацию хозяйка квартиры.

– Отчего же дочка пошла не по вашим статьям? – спросил я только ради того, чтобы поддержать разговор. – Или у вас весь спектр социальных услуг в семье присутствует? Тут у вас и медик, и психолог…

– Ага, психолог, – с чувством гордости за свою дочь промолвила Наталья. – Только она дальше меня пошла. У меня среднее образование, не выучилась в свое время, на врача, а у нее будет высшее… А папа у нас научный сотрудник, в оборонке работает.

«Ну, сейчас начнет рассказывать о своей семье до седьмого колена, – подумал я невесело. – Поскорее бы уж Александр вернулся, я узнал бы у него ответы на интересующие меня вопросы и отправился бы восвояси.

Бог услышал мои мольбы: двери в квартиру открылась в прихожую ввалились Александр и Василий, которые через пару секунд возникли в кухне. Оба разгоряченные, взъерошенные и довольные несмотря на то, что оба пострадали в драке: у Хохрякова был под глазом лиловый синяк, на лысине шишка, а у Василия расквашен нос.

При виде мужа Наталья оживилась.

– Ну что там у вас, Саша? – спросила она, подавшись к супругу.

– Да мы за этими парнями погнались, – размахивая руками, стал возбужденно рассказывать Хохряков, – сбежали на первый этаж, те в двери выскочили. Мы за ними, они бросились через двор к калитке, а тут как раз менты подъехали и приняли их. Завели в подъезд в комнату консьержки, спросили в чем дело. Когда мы рассказали полицейским что да как, нам с Василием предложили завтра прийти в отделение полиции, накатать на них заявление. Не знаю, как Виктор, а я завтра пойду, надо проучить этого подонка Антона, а заодно и его дружка.

Александр шагнул к столу, не садясь, взял бутылку коньяку, плеснул горячительного напитка себе в рюмку и Василию.

– Я тоже пойду в полицию, – кивнул сосед и друг семьи и тоже подошел к столу.

Они подняли рюмки и чокнулись.

– Только ты там не очень-то на него наезжай, – попросила Наталья. – Не связывайся с ним. Самое главное, чтобы этот Антон от нашей Катюши отстал.

– Угу, – промычал Хохряков, цедя сквозь зубы коньяк и не отрывая от рюмки губ, в знак согласия качнул головой. Выпив, он крякнул, поставил рюмку со стуком на стол, взял из тарелки соленый огурец и сунув его в рот, смачно хрустнул. – Хорошо, мать. Так я и поступлю.

Василий повторил все действия своего товарища только после того, как хрустнул огурцом, вытер ладонью губы.

– Хорошо пошла, – хмыкнув сказал он. – Только так коньячок стресс снимает… Говорят коньяк лучше всего шоколадом закусывать, а мы по-простому, по-русски – соленым огурчиком…

– Так чем я могу вам помочь, Игорь? – наконец обратился ко мне Хохряков. Он явно подобрел к моей персоне, после моего участия на их с Василием стороне в инциденте, произошедшем на лестничной площадке. Его голос звучал доброжелательно.

Я в разговоре не участвовал, молча доедал бефстроганов, а, подобрав последней картошкой фри соус с тарелки, сунул картошку в рот и отодвинул пустую тарелку.

– Всего несколько вопросов, —я проглотил картошку и положил вилку на тарелку.

– Я вас слушаю, – с готовностью произнес Хохряков.

Разговор касался личной жизни Неделькина и выставлять на всеобщее обозрение его личную, а, возможно, интимную жизнь, я не хотел. Да и при супруге, а тем паче дочери Александр мог не выдать кое-какие секреты, какие бывают у мужчин от женщин.

– Если можно, я хотел бы поговорить с вами наедине, —я обвел глазами Катю ее маму, друга семьи и соседа Василия. – Извините.

Все трое были явно разочарованы моим желанием уединиться с Хохряковым – подробности чужой личной жизни бывают весьма интересны окружающим. Я поднялся с места, демонстрируя, что готов отправиться с Александром в другую комнату.

– Да-да, конечно, – Хохряков отступил в сторону, предлагая мне пройти вперед. – Пожалуйста, пройдемте в гостиную.

Миновав коридор, вошли в гостиную – квадратную комнату, оклееннуюя салатового цвета обоями. В обстановке ничего примечательного. Такой набор мебели, как в семье Хохряковых наверняка имеется в любой квартире в гостиной среднестатистической семьи – диван, два кресла, журнальный столик, телевизор, это так сказать, базовый набор мебели. Ну, и могут быть вариации – плюс минус обеденный стол, стулья, шкафы, книжные полки, сервант, горка и т.д. В гостиной у Хохряковых из дополнительной комплектации к основной прилагались лишь стол и стулья.

– Прошу! – сказал Александр махнув рукой в сторону дивана и кресел, предлагая мне самому выбрать куда присесть.

Я сел в ближайшее кресло, лицом к окну. Хозяин квартиры прикрыл дверь и сел напротив меня через журнальный столик.

– Так что там произошло с Николаем? – не откладывая дела в долгий ящик сходу спросил Хохряков.

Раз интересуется, что случилось у Николая, значит не в курсе, что он ушел из семьи, – решил я и, прочистив горло, сказал:

– Его жена Татьяна с дочерью вернулась из отпуска и обнаружила, что Николай забрал все свои вещи, документы, машину и ушел.

– Ушел? – удивился хозяин квартиры и потер лысину. – То есть, бросил Татьяну? – уточнил он.

– Получается так, – согласился я.

– И куда? – Хохряков несколько раз хлопнул своими лупоглазыми глазами.

– К другой женщине, – не стал я делать из бегства Неделькина тайну. Достал из заднего кармана джинсов письмо незнакомки и протянул его через журнальный столик Хохрякову. – Прочтите.

Тот взял листок бумаги, развернул его, углубился в чтение. А когда прочитал, несколько мгновений молчал, потом недоуменно проговорил:

– Как-то странно. Вдруг ни с того, ни с сего ушел к другой женщине.

– Так вот, суть вопроса, Александр, – наконец-то я добрался до цели своего посещения Александра Хохрякова. – вы можете предположить, кто эта другая женщина?

На лбу хозяина квартиры собрались морщины – явный признак того, что мужчина раздумывал. Он некоторое время молчал, наконец заговорил:

– Я, конечно, вам благодарен, Игорь, за то, что вы помогли мне и моему товарищу одолеть подонка и его приятеля, которые травят мою дочь. Но вы просите меня совершить подлость по отношению к моему институтскому другу Николаю – выдать к кому он ушел и, где он находится я не могу.

– Хм! – развеселился я и произнес с презрительными нотками: – По-моему, ваш друг поступил подло, бросив свою супругу без каких-либо объяснений причин своего поступка. Хорошо хоть эта женщина, – я кивнул на ксерокопию письма в руках у Хохрякова, – написала Татьяне, что ее муж бросил ее, трусливо избежав разговора с нею. И вы наоборот поступите благородно по отношению к Татьяне, если поможете отыскать Николая. Чем женщина заслужила такое непорядочное отношение к себе, что ее даже не удостоили чести сообщить о том, что бросают.

Хозяин квартиры колебался.

– Все равно нечестно по отношению к Коле, – проговорил он неуверенно, – что я выдам за его спиной место возможного его нахождения.

Похоже, этот лысый мог знать к кому сбежал Николай Неделькин.

– А вам не обязательно действовать за спиною Николая, – возразил я. – Можно и открыто. Давайте поступим так, – я добавил уверенности в свой голос и заговорил тоном человека, убежденного в своей правоте: – Вы поможете мне выйти на своего друга, я, не сообщая Татьяне о том, что нашел Николая, позвоню вам, вы приедете и мы вместе с вами попробуем убедить Неделькина встретиться со своей супругой и объясниться… Ну, Александр, – я укоризненно посмотрел на хозяина квартиры, – согласитесь, не по-мужски кидать так женщину. Пусть он не возвращается, но хотя бы имеет смелость объяснить причину своего ухода и пусть даст Татьяне развод.

Я замолчал и стал ждать решения Хохрякова. На этот раз морщины собрались не только на его лбу, но и на лысине. Он усердно думал. Наконец сдался и медленно и неохотно заговорил:

– Я догадываюсь, кто мог написать это письмо.

Я подобрался и весь обратился в слух.

– Я думаю, письмо написала Полина Неонова, – выдал Хохряков тайну своего друга и замолчал, по-видимому, чувствуя себя Иудой.

Я от нетерпения услышать подробности о даме, написавшей письмо супруге Неделькина, заерзал на месте.

– И кто же она такая? – подогнал я своего визави.

Хохряков бросил ксерокопию письма, которую он до сих пор держал в руках на журнальный столик, и стал рассказывать:

– Она давняя подруга Николая. Он стал встречаться с нею несколько лет назад, уже тогда, когда был женат в первый раз. Они очень любили друг друга, но позже после развода с первой супругой он женился на Татьяне. Однако насколько я знаю со слов Николая, он к Полине иной раз заглядывал, уже будучи женатым на Татьяне.

Я хмыкнул:

– Странно. Любил одну, а женился на другой. С чего вдруг?

Александр покривил свои тонкое почти бескровные губы и пояснил:

– В то время, когда они любовь крутили, Полина была не свободна. А уж после того, как Николай женился, она через год развелась со своим мужем. – Он вдруг усмехнулся: – Да и Танька-то моложе Полины. Ей тридцать два, а Полине сорок три. Она его ровесница. Видать, Кольку на молодое тело потянуло.