Александр Бурцев – Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу (страница 144)

Увидев в себе такую богатырскую силу, Иван пошел к своим старикам и стал с ними прощаться, прося их, чтобы они благословили его в дорогу. Услышав от сына про его намерение уйти из дому и оставить их, стариков, одних, они крайне опечалились и, горько заплакав, начали просить сына, чтобы он хотя бы еще малое время пожил с ними и не бросал бы их так скоро одних. Но Иван и слушать не хотел об этом и сказал им:

— Ежели вы не отпустите меня подобру и не дадите родительского благословения, то и не надо, я и так уйду.

Видя, что им не совладать со своим сыном и что он не обращает ни малейшего внимания ни на слезы их, ни на их просьбы, старики решились отпустить его по-хорошему, дали на дорогу ему свое благословение.

Получив родительское благословение, Иван, крестьянский сын, помолился Богу на все четыре стороны, и, распростившись со своим отцом и с матерью, пошел прочь со двора, и, выйдя из дому, повернул на правую сторону, и затем пошел далее куда глаза глядят.

Шел Иван ровно десять дней и десять ночей, и пришел он в одно государство, и лишь только вступил он на ту землю, как поднялся вдруг крик и шум величайший, так что царь той земли был очень смущен и, придя в большой ужас, велел клич кликать и обещался тому, кто уймет этот крик и шум, отдать в жены свою дочь, а за ней в приданое половину своего государства.

Услышав этот клич, Иванушка пошел прямо на царский двор и велел там доложить царю, что он берется унять тот крик и шум, что поднялся по всему царству. Едва только привратник услыхал те слова от Ивана, как немедленно же отправился к царю и доложил ему обо всем слышанном.

Царь тотчас же приказал позвать к себе Ивана, крестьянского сына, и когда тот пришел к нему, то царь спросил его:

— Друг мой, правда ли то, чем ты хвалился привратнику?

— Да, я Иван, крестьянский сын, действительно хвалился ему тем, и за то ничего больше от тебя не требую, как только отдай ты мне тот шум и гам, — сказал Иван.

Услыхав столь странную просьбу, царь был крайне изумлен ею и потом, рассмеявшись, ответил Ивану:

— Пожалуй, возьми, когда тебе надобно.

Железная дверь (рис. Л. Альбрехта)

Получив согласие царя на предложенные им условия, Иван, поклонившись царю, вышел из его покоев и отправился прямо к привратнику и потребовал от него, чтобы он сейчас же дал ему сто человек рабочих людей. Привратник исполнил требование Ивана и нарядил в его распоряжение указанное число рабочих, которых Иван привел к царским покоям и заставил тотчас же рыть землю против этих покоев.

Когда рабочие, согласно приказу Ивана, вырыли уже достаточное количество земли, то увидели под той землей железную дверь с медным кольцом. Эту самую дверь Иван, крестьянский сын, отломал одной рукой и, выбросив ее вон, увидел там доброго коня богатырского со всей сбруей и богатырскими доспехами, и, едва только конь рассмотрел Ивана и узнал в нем седока по себе, как тотчас же пал перед ним на колени и проговорил человеческим голосом:

— Ох ты, гой еси, добрый молодец, Иван, крестьянский сын! Слушай, что скажу я тебе: я засажен сюда был сильным и храбрым богатырем Лукопером, и сижу я здесь несметные годы, и все ждал тебя я ровно тридцать лет и три года и только теперь наконец-то дождался. Садись ты на меня и поезжай, куда тебе надобно, я буду служить тебе верой и правдой, как ранее служил сильному и храброму богатырю Лукоперу.

Тогда Иван начал седлать коня и, надев на него черкасское седло и тисненую уздечку, подтянул двенадцать подпруг из чистого шелка шемаханского и затем сел на коня, ударил его по крутым бедрам. Конь рассердился и, поднявшись от земли, понес Ивана, крестьянского сына, выше леса стоячего, пониже облака ходячего. Долы и горы меж ног пускает, великие реки хвостом устилает; из ушей своих пускал дым густой, а из ноздрей — великое пламя.

Ехал так Иван, крестьянский сын, ровно тридцать дней и тридцать ночей, и приехал он в незнакомую сторонушку, в китайское государство. Приехав туда, он слез с своего коня доброго и пустил его гулять в чистое поле, на простор, а сам пошел в город и, купив там пузырь, надел его себе на голову и в таком виде стал ходить около царского дворца.

Когда Ивана увидали в столь странном виде другие, то стали расспрашивать — откуда пришел он, и какого рода человек, и кто его отец с матерью? А Иван только и отвечал им на расспросы: «Не знаю».

Видя его в таком смешном украшении и слыша от него одно только мало объясняющее слово «не знаю», все сочли Ивана за дурака и доложили о нем самому китайскому царю. Царь велел своим приближенным привести к нему лично появившегося в его государстве неизвестного дурака, и когда последний доставлен был во дворец перед лицо самого китайского повелителя, то сей, как и другие, начал тоже выспрашивать у крестьянского сына о его происхождении, как зовут его и откуда и зачем пришел он сюда? Но и царю был тот же ответ, что и другим: Иван на все вопросы отвечал одно и то же — «не знаю».

Выведенный из терпения таким бессмысленным ответом, китайский повелитель приказал дурака согнать прочь со двора. Но на ту пору как-то случайно пришлось быть здесь царскому садовнику, который, услышав о распоряжении своего повелителя насчет дурака, обратился к царю и стал просить его, чтобы он, вместо того чтобы прогнать чужеземного дурака прочь со двора, отдал бы лучше его для садовых работ в распоряжение ему, садовнику, на что повелитель изъявил согласие, и таким образом крестьянский сын неожиданно попал в придворные садовники.

Садовник, взяв с собой дурака Ивана, повел его в царский сад и приказал ему, чтобы он чистил этот сад. Отдав таковой приказ, садовник ушел прочь из сада, а крестьянский сын Иван, вместо того чтобы заняться исполнением приказанного, лег себе преспокойно под одно дерево и уснул сном богатырским.

Проспав так до глубокой ночи, Иван наконец проснулся. Встав, он принялся не за чистку порученного ему сада, а стал ломать одно за другим деревья в этом саду и ломал их до тех пор, пока не сокрушил все до единого.

Рано утром пришел в сад старший садовник и, увидев такой погром всего сада, стал всячески бранить и журить своего дурака-помощника. Потом начал садовник допрашивать Ивана о том, кто переломал все деревья, а Иван только и твердит одно свое слово — «не знаю». Садовник пришел просто в отчаяние, не зная, чем и пособить горю, а докладывать о случившемся своему царю боялся, как бы тот не прогневался на него, и через то не вышло бы еще худшей беды.

Однако, как ни старался садовник скрыть об этом происшествии, все-таки дочь царя усмотрела из своего окна все случившееся и, призвав к себе садовника, стала спрашивать его, кто переломал деревья. Садовник ответил ей, что беду эту натворил Незнайко, но только он просил царевну, чтобы она ничего не говорила бы отцу своему, и обещался царевне в самом скором времени развести и вырастить еще лучше этого сад.

На другую ночь Незнайко не спал ни минуты, а все время носил из колодца воду и поливал те ломаные деревья, что попортил он в предыдущую ночь. К утру все деревья стали расти, и, как только взошло солнышко — они распустились окончательно и разрослись еще пуще прежнего, так что новый сад стал красивее старого. Когда пришел садовник и увидал это диво, то он крайне изумился такому нежданному чуду, но тем не менее у Незнайки не стал ничего спрашивать, так как решил, что все равно от него не добиться никакого толку.

Проснулась и царевна и, встав с ложа, подошла к своему окну, и, увидев вместо прежнего новый сад, да еще в более лучшем виде, чем был старый, царская дочь просто изумилась и тотчас же приказала опять призвать к себе садовника. Когда тот явился к ней, то она стала спрашивать его, как так скоро мог вырасти новый сад, да еще лучше, чем был прежде? Но садовник ответил ей, что он и сам не знает, отчего и как произошло такое необъяснимое диво.

С этой минуты царевна увидала в Незнайке великую мудрость и полюбила его больше самой себя, и каждый день она посылала Незнайке обед со своего царского стола.

У китайского царя, где поселился крестьянский сын Иван, было три дочери. Старшую из них звали Дуазою, среднюю — Спаою, а младшую, которая полюбила Ивана, — Лотаою. В один прекрасный день царь велел призвать к себе всех трех своих дочерей, и когда они явились на зов отца, то последний, обратясь к ним, стал говорить им:

— Вселюбезнейшие мои дочери! Пришло уже то время, когда пора подумать вам о своем будущем и каждой из вас, выбрав себе соответствую партию, сочетаться брачным союзом. А потому я предоставляю вам каждой по своему собственному желанию выбрать себе кого-либо из царевичей или королевичей женихом и со своим избранником повенчаться законным браком. Вот та цель, ради которой призвал я вас к себе.

Две старшие сестры выбрали себе по царевичу, которые только известны им были, а младшая Лотаоя со слезами на глазах стала просить родителя своего, чтобы он позволил ей выйти замуж ни за кого другого, как за Незнайку. Услышав от своей дочери о ее странном желании, царь был просто изумлен и, обратясь к ней, сказал:

— Да ты, дочь моя, никак с ума сошла? Просишь, чтобы я, царь, и вдруг позволил тебе, моей родной царской дочери, выйти замуж за какого-то неизвестного и простого рода чужеземного пришельца, набитого к тому же дурака, который и говорить-то не умеет ни одного слова, кроме своего дурацкого — «не знаю». Да что ты говоришь, опомнись!