Александр Бурцев – Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу (страница 128)
Король, видя его пред собой, весьма испугался и не знал, что делать. А дурак в то время пошел за его дочерью и привел ее пред короля. Король, увидя свою дочь, весьма обрадовался и говорит дураку:
— Я пред тобой весьма виноват и за то отдаю тебе свою дочь в замужество.
Дурак, слыша сие, с покорностью благодарил короля, и как у Емели все было готово к свадьбе, то в тот же день и праздновали ее с великим великолепием; а на другой день дурак сделал великолепный пир для всех министров, а для простого народу выставлены были чаны с разными напитками. И как веселье-то отошло, то король отдавал ему свое королевство, но он не захотел. После того король поехал в свое королевство, а дурак остался в своем дворце и жил благополучно.
Ивашка-медвежье ушко
В некотором царстве, в некотором государстве жил крестьянин. У него родился сын, у которого было медвежье ухо, почему и назван он был Ивашкой-медвежьим ушком.
Но как Ивашка-медвежье ушко начал приходить в совершенный возраст, то стал ходить на улицу рогатицу с ребятами играть; и кого ухватит за руку, то оторвет руку прочь, кого за голову, то оторвет голову.
Крестьяне, не стерпя таковых обид, начали говорить Ивашкину отцу, чтобы он унимал своего сына или не пускал со двора на улицу играть с ребятами.
Отец долгое время бился с Ивашкой, но, видя, что сын его не унимается, решился его сослать со двора и сказал ему:
— Поди от меня, куда хочешь, а я тебя держать в доме своем не стану; я опасаюсь, чтобы мне не нажить от тебя какой себе беды.
Итак, Ивашка-медвежье ушко, простясь со своим отцом и матерью, пошел путем-дорогою. Шел он долгое время, потом подошел к лесу и увидел человека, копающего дубовые пенья. Он подошел к нему и спросил:
— Добрый человек, как тебя зовут?
— Дубыней, — отвечал сей, и они с ним побратались и пошли далее.
Подходя же к каменной горе, увидели человека, копающего каменную гору, которому сказали:
— Бог на помощь тебе, добрый молодец! Как тебя зовут? — спросили они.
— Имя мое Горыня, — отвечал сей.
Они также назвали его своим братом и предложили ему, чтобы он, оставя рыть гору, согласился идти с ними вместе; он согласился на их предложение, пошли все трое вместе путем-дорогой и шли несколько времени.
Идя по берегу реки, увидели человека, сидящего и имеющего превеликие усы, которыми он ловил рыбу для своей пищи. Они все трое сказали ему:
— Бог на помочь тебе, брат, ловить рыбу!
— Спасибо, братцы, — отвечал он.
— Как тебя зовут? — спросили они.
— Усыня, — отвечал он.
И сего назвали своим братом и взяли Усыню с собой. И таким образом они все четверо шли долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается; напоследок подошли к лесу, увидали избушку на куриных ножках, которая туда и сюда повертывается.
Они подошли к ней, сказали:
— Избушка! Стань к лесу задом, а к нам передом.
Избушка им повиновались, и, взошедши в оную, они стали советоваться, как им жить да быть; потом пошли все в лес, набили дичи и настряпали для себя кушанья.
На другой день оставили Дубыню для стряпни, а сами пошли в лес для промысла.
Дубыня, приготовив кушанья, сел под окошко и дожидался своих братьев. В то самое время приехала баба-яга на железной ступе, пестом[181] погоняет, а языком след заметает и, взошедши в избушку, говорила:
— Доселе русского духу слыхом не слыхивала и видом не видывала, ныне и слышу и вижу.
Оборотясь же к Дубыне, спросила:
— Зачем ты сюда, Дубыня, пришел?
Потом зачала его бить и била до полусмерти; потом приготовленную пищу всю поела, а сама уехала.
Как пришли товарищи Дубыни с охоты своей, то требовали от него кушанья, и он им, не объявляя, что его прибила яга-баба, сказал, что занемог, а потому и ничего не состряпал.
Таким же образом поступила баба-яга с Горыней и Усыней. Напоследок досталось сидеть дома Ивашке-медвежьему ушку; он остался, а товарищи пошли на добычу.
Ивашка всего наварил и нажарил; нашедши у бабы-яги кринку меду, сделал у печи столб, сверху воткнул клин, а мед пустил по столбу, а сам сел на печи и спрятался за оный столб, приготовляя три прута железные.
Несколько спустя приехала баба-яга и закричала:
— Доселе русского духа слыхом не слыхивала и видом не видывала, а ныне и слышу и вижу; зачем ты, Ивашка-медвежье ушко, сюда пришел да еще надругался над моим добром?
И начала по столбу лизать языком мед, а как стала доставать языком по трещине, то Иванушка вынул из столба клин и, прищемя ей язык, вскочил с печи и до тех пор сек ее теми железными прутьями, пока начала она просить, чтобы он ее отпустил, и обещалась с ними жить мирно и к нему более не ездить.
Ивашка согласился исполнить ее просьбу, освободил язык, и, положив ягу-бабу под угол, сам сел под окошко, дожидаясь своих товарищей, которые вскоре пришли и думали, что и с ним так же поступила баба-яга. Но, увидев, что у него кушанье все приготовлено, весьма сему удивились.
После обеда он рассказал им, как он поступил с ягой-бабой, и смеялся им, как они сладить не могли с нею.
Напоследок, желая показать избитую ягу-бабу, повел их под угол, но уже ее не было; посему они, вознамерившись за ней идти следом, пришли к камню, который, подняв, усмотрели глубокую яму и вздумали туда спуститься.
Но как никто их его товарищей не осмелился сего учинить, то согласился Ивашка-медвежье ушко; зачали вить веревки, сделали люльку и опустили его в яму.
Между тем Ивашка приказал им дожидаться себя целую неделю; и если в сие время не получат от него никакого известия, то бы более не ждали.
— Когда же я буду жив и потрясу за веревку, — говорил он, — то вы тащите люльку, если будет легко, а когда тяжело, то отрубите, дабы вместо меня не вытащить яги-бабы.
Простясь с ними, он опустился в ту глубокую подземную пропасть.
Он ходил там долгое время, наконец пришел к одной избушке, в которую взошедши, увидел трех прекрасных девиц, сидящих за пяльцами и вышивающих золотом, а оные были дочери яги-бабы; и как они увидали Ивашку-медвежье ушко, то спросили:
— Добрый молодец, зачем ты сюда зашел? Здесь живет наша мать яга-баба, и как скоро она сюда придет, то уже тебе не быть живому, она тебя умертвит. Но если ты нас освободишь из сего жилища, то мы тебе дадим наставление, как спасти свою жизнь.
Он обещался их вывести из сей пропасти; и они сказали ему, что как скоро мать приедет, то бросится на него и станет с ним драться, но она потом устанет и побежит в погреб, в котором у нее стоят два кувшина с водой; в синем кувшине сильная вода, а в белом — бессильная.
Лишь только дочери яги-бабы окончили свой разговор, то услышали, что мать их едет на железной ступе, пестом погоняет, а языком след заметает, и сказали о сем Ивашке.
Приехав же, баба-яга закричала:
— Доселе русского духа слыхом не слыхала и видом не видала, а ныне и слышу и вижу; зачем, ты, Ивашка-медвежье ушко, пришел сюда? Ты здесь уже вздумал меня беспокоить?
Бросилась она вдруг на него и начала драться; долгое время дрались оба и напоследок упали на землю.
Баба-яга, полежав несколько, вскочила и побежала в погреб, куда за ней следом бросился Ивашка; и она, не рассмотрев, ухватила белый кувшин, а Ивашка — синий, и стали пить; после сего вышли из погреба и начали опять драться. Ивашка ее одолел и, схватив за волосы, бил бабу-ягу ее же пестом.
Она стала просить Ивашку, чтобы он помиловал ее, обещая с ним жить мирно, и что сей же час выйдет из сего места. Ивашка-медвежье ушко на сие согласился и перестал бить ягу-бабу.
Как скоро она уехала, он пошел к ее дочерям, поблагодарил их за наставление и сказал им, чтобы они приготовились к выходу из сего места.
Как только они собрались, он, подошедши к веревке, потряс за оную; тотчас его товарищи опустили люльку; он посадил большую сестру и с ней приказал, чтобы их всех вытаскивали.
Товарищи Ивашкины, вытащив девицу, удивлялись; но, известясь от нее обо всем, и прочих сестер ее перетаскали.
Напоследок опустили люльку за Ивашкой, и как он в то время наклал в люльку много платья и денег, к тому же сел и сам, то товарищи его, почувствовав тяжесть, думали, что села яга-баба, отрубили веревку и там Ивашку оставили. Между тем согласились на тех девицах жениться, что исполнить не замедлили.
Между тем Ивашка-медвежье ушко долго ходил по сей пропасти и искал выхода; наконец, к счастью, нашел в темном месте железную дверь, которую отломав, шел долгое время в оной темноте; потом вдали увидел свет и, шедши прямо на оный, вышел из пропасти. По сем вознамерился искать своих товарищей, которых вскоре нашел, и они уже все трое поженились. Увидев их, стал говорить, для чего они его оставили в пропасти!
Но товарищи, испугавшись, говорили Ивашке, что Усыня отрубил веревку, которого Ивашка убил, а жену его взял за себя, и стали все вместе жить-быть да добра наживать.
Рассказ про нечистого
Ехали мы однова, родимый, давненько уж это было, в лес за орехами, а в ту пору орехов уродилось ни в пробор, тьма-тьмущая, ну поехали, приехали в лес, остановились на полянке, распрягли лошадь, а с нами был парнишка, ну мы его, знашь, оставили на телеге, куды ща ему, маненькой был, ну его-то оставили, а сами-то пошли в лес, ну берем эдакту, все ничего, а потом, как вдруг крикнет парнишка-то, и зазивал выстошный голос, мы куды, значит, орехи пошли бросили все, бежим что есть мочи, прибигли, спрашивам, что ты, что ты, а он почти что без памяти, испужался уж больно, я спрашиваю его, что с тобой, Васенька, а он насилу словечушко-то вымолвит, только указывает в лес. А с нами был мужик, он и пошел туды посмотреть поближи, а он (леший), баит, идет по лесу-то наравне с деревьями, косматый весь мужик, знашь, начал постукивать да покрикивать, а он, баит, как заржет: го… го… го… — да ударился в глуши. А тут, знашь, и Васенька-то обошелся да и баит: