Александерас Ув – Варенье из волшебных персиков, запрещенное к провозу (страница 5)

Они прошли мимо стены торгового центра и за пологим поворотом увидели стоящего человека в синей униформе службы доставки. Служащий активно объяснял что-то по телефону. Рядом с ним, прислоненный к стене, стоял сложенный велосипед.

Генрих остановился рядом с байком и, кивнув приветливо службе доставки, внимательно осмотрел. Вне всяких сомнений, это был его байк.

– Прошу прощения, – вежливо сказал Генрих, – что проявляю такое любопытство.

Служащий поставил разговор на паузу. Посмотрел на Генриха, потом на женщину рядом с ним. Кивнул и завозился с телефоном.

– Йоган Шварцкопф? – неуверенно произнес доставщик, сверяясь с текстом на экране. – Особая персональная доставка из аэропорта Наруто.

– Это ведь ваш? – поинтересовалась спутница Генриха.

Генрих не сомневался. Потертости, новое седло с желтыми полосками-вставками, даже блеск передаточной втулки от педалей к заднему колесу, очищенной перед поездкой, определяли принадлежность абсолютно точно. Но фамилия и имя Генриха упорно не желали связываться с этим велосипедом.

– А вы? – с надеждой спросил доставщик у спутницы Генриха, – с Йоганом Шварцкопфом не знакомы?

Служащий слушал и одновременно задумчиво ворошил что-то в телефоне.

Генрих кивнул ему и увлек свою спутницу за собой. Они пошли по улице дальше.

Женщина какое-то время наблюдала за Генрихом, а потом, не отыскав на его беззаботном лице других эмоций, не выдержала.

– Вы так легко с ним расстались? Мужчины… по крайней мере, те, которые знакомы мне, не иназумцы, начали бы выяснять, кто такой этот Шварцкопф, подняли бы на ноги службу доставку и весь аэропорт Наруто.

– Я неправильный мужчина? – осведомился Генрих. – Помните, как там у Хиросиге? Неожиданности приходят с невозмутимостью. А я приехал именно за неожиданностями. А кроме того, мужчина должен уметь…

Генрих замолчал.

– Должен сдерживать свои желания, – докончила женщина.

– Я не хотел этого говорить, чтобы вас не раздражать.

– Это как раз те слова, которые не вызывают у меня раздражение.

Перех входом в сад стояли три девочки-школьницы. Те самые, которых Генрих уже видел. Он даже смутился от их взглядов, полных любопытства и безудержной, искренней, задорной смеси восторга и насмешки.

– Ага, – сказала его спутница, веселясь. – Ну конечно, я была права. Вот почему вас притянуло в Иназуму.

Маленький сад вмещал несколько черных сосен, низких, с корявыми ветками. Дорожки, выложенные круглыми камнями, обходили сосны, описывали круги и петли.

В конце сада широкая каменная лестница, обрамленная мощными перилами, вела в небольшой храм с двускатной черепичной крышей, края которой загибались вверх. Стена из плотного густого кустарника отделяла сад от улицы, не давая уличному освещению проникнуть внутрь.

Красные деревянные фонарики светили ярко только над входом храма, оставляя дорожки в бордовом полумраке, но и не давая ночи поглотить их.

Из-за своей миниатюрности, ладности, маленькой изысканности сад казался игрушечным. Красивая, притягательная, красочная, волшебная игрушка посреди бетонной обыденности улиц и домов.

– Ох, – только и сказал Генрих.

– Нравится?

Генрих восхищенно кивнул.

Они подошли к каменной лестнице и Генрих упоенно положил руку на массивные деревянные узорные перила красного цвета.

Женщина следила с ним с ликующей улыбкой.

– Видите, дорожка словно обрывается? Это то, о чем я говорила. А зал в храме будто обрезан. Сложный фигурный стык. Как сочленение «Хикае басира цугите».

Генрих вслед за спутницей вошел в низенький храм.

– Понимаю, – тихо сказал он. – Это место завораживает. Я тоже бы сидел вот на той каменной тумбе, представляя, что однажды в невесомой призрачной дымке проявится то, что на Той стороне. Дорожки протянутся дальше, а этот кусочек окажется преддверием, небольшим и скромным входом большого помещения.

– Я увлекаюсь фотографией, – с приязненной доверительностью сказала женщина. – И этот сад фотографировала раз сто, наверное. С надеждой, что на фото может что-то показаться. А вот здесь – место для писем с желаниями.

Свернутые в квадратики листочки с пожеланиями едва покрывали неширокий лакированный лоток под деревянными рельефными изображениями Рейму Хакурей и Марисы Кирисаме.

– Мне кажется, ваше тоже есть тут.

Женщина хмыкнула в ответ.

– Сильным женщинам свойственно загадывать желания? – спросила она. – Вы об этом подумали?

– Я подумал про ваши веснушки, – сказала Генрих, всматриваясь в глубину небольшого зала. – Я заметил их, когда мы пили чай. Милые, едва заметные веснушки, делающие вас… эти пожелания так старательно сложены. Чтобы не прочитали другие?

– И да, и нет. Они обращены к тому, что не проявлено. Туда, где находится, если так сказать, механизм исполнения желаний. Вне нашего мира. И потому листочки не должны быть доступны. Ни в какой форме. И бумага для них особая, тончайшая, на ней нужно писать с осторожностью. Высказанное желание должно как можно меньше находиться в нашем мире.

– Если листочек с желаниями вот так свернуть, – задумался Генрих, – иероглифы наложатся друг на друга, соприкоснутся. И образуется другой смысл. Или это неважно, главное, принцип?

– Знаешь, я не задумывалась об этом. В самом деле, иероглифы сложатся. И там, внизу, или где это желания прочитывают, поймут неправильно.

Женщина усмехнулась.

– Нужно будет спросить об этом иназумцев.

– Возможно, желание должно быть односложным, – проговорил Генрих. – И состоять из одного иероглифа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.