Алекс Воронов – Город Стертых Лиц (страница 2)

– Можешь зарисовать?

– Попробую.

Восток протянул мне свой инфопланшет. Руки слегка дрожали, но я сумел набросать стилусом то, что видел. Спираль и расколотый глаз. Восток долго смотрел на изображение, его лицо становилось все мрачнее.

– Никогда не видел ничего подобного. Прогоню по всем базам, но сомневаюсь, что это что-то даст.

– Это не из официальных баз, – сказал я, возвращая ему планшет. – Это из тех, что хранятся под замком в самых глубоких подвалах Мнемотеки. Или в частных коллекциях, о которых не принято говорить вслух. Нам нужно понять, кто жертва. Без личности мы не найдем мотив.

– Как мы найдем личность, если от нее ничего не осталось? Нет тела, нет документов, нет мнемо-следа. Этот человек официально перестал существовать. Для города его никогда и не было.

Он был прав. Это было идеальное преступление. Жертва стерта не только из жизни, но и из самой истории. Никто не заявит о пропаже, потому что никто не вспомнит о существовании этого человека. Друзья, семья – в их памяти на его месте теперь будет пустота, которую их мозг заполнит ложными связями и событиями. Он стал фантомом. Призраком на мостовой.

Я снова посмотрел на сухой силуэт. Что-то в нем не давало мне покоя. Поза. Слишком неестественная. Одна рука согнута под странным углом, голова запрокинута. Я медленно обошел его еще раз. Криминалисты уже заканчивали свою работу, упаковывая оборудование. Они тоже ничего не нашли. Они смотрели на меня с плохо скрываемым скепсисом. Для них я был кем-то вроде шамана, колдуна, чьи методы противоречили их научному подходу. Но Восток знал, что в Эмберфолле наука часто пасовала перед необъяснимым.

– Мне нужно время, – сказал я, обращаясь к инспектору. – И доступ к закрытым архивам Мнемостражи. К делам об аномальных мнемо-воздействиях за последние пятьдесят лет.

– Ты получишь, – кивнул Восток. – Но работай быстро, Казл. У меня плохое предчувствие. Что-то большое и страшное пришло в наш город. И оно оставило свою визитную карточку прямо здесь.

Я кивнул. Я чувствовал то же самое. Этот холод, который я ощутил от контура, он не рассеивался. Он словно впитался в мою кожу, поселился где-то глубоко внутри. Я покинул переулок, оставив Востока и его команду разбираться с невозможным. Дождь усилился, его холодные струи хлестали по лицу, но не могли смыть образ маски с горящими символами. Спираль и расколотый глаз.

Вместо того чтобы ехать домой, я направился в «Забытый уголок» – бар в нижних ярусах, где собирались такие, как я. Информационные брокеры, контрабандисты воспоминаний, отставные мнемо-оперативники и прочий сброд, который знал темную изнанку Эмберфолла лучше, чем собственную биографию. Бармен, старый киборг по имени Ржавый, молча налил мне двойной. Он видел мое лицо и все понял без слов. Я сел за столик в самом дальнем углу, откуда было видно весь зал.

Здесь воспоминания текли рекой. Люди продавали и покупали их прямо за столиками. Вот парочка влюбленных делила на двоих воспоминание о закате на марсианских каналах, которого ни один из них никогда не видел. А вот в углу сидел бывший солдат, который раз за разом переживал украденные мгновения мирной жизни, пытаясь заглушить фантомные боли своей собственной памяти. Этот город был построен на лжи, которую люди охотно покупали, чтобы сбежать от правды.

Я вытащил свой мнемоскоп. Дымка внутри все еще была неподвижной, но мне показалось, что я вижу в ней едва заметные искорки – остаточное эхо того, что я почувствовал в переулке. Я сосредоточился, пытаясь снова вызвать тот образ. Маска… символы… шепот… Я погружался все глубже, отгораживаясь от шума бара, от звона стаканов и пьяных разговоров. Мир вокруг меня потускнел, звуки стали глухими. И тогда я снова услышал его. Шепот. Он был чуть громче, чуть отчетливее. Я не понимал слов, но чувствовал их смысл. Это была песнь забвения. Колыбельная для реальности.

Внезапно кто-то тронул меня за плечо. Я резко вздрогнул, вынырнув из транса. Передо мной стояла Лилит. Высокая, с волосами цвета воронова крыла и глазами, в которых плескалась вековая усталость. Она была информационной брокершей, одной из лучших в городе. Ее специализацией были редкие и запретные знания.

– Тяжелая ночка, Казл? – спросила она, садясь напротив без приглашения. Ее голос был низким, с легкой хрипотцой.

– Не без этого, – я убрал мнемоскоп в карман. – Что тебе нужно, Лилит?

– Я слышала, Мнемостража оцепила переулок в доках. И что вызвали тебя. Говорят, там что-то необычное.

Слухи в Эмберфолле распространялись быстрее, чем вирус.

– Слухи врут, – буркнул я. – Обычная бытовуха.

Лилит усмехнулась, обнажив на мгновение острые клыки – модный генный имплант.

– Не лги мне, Казл. Я чувствую это. В городе изменился ветер. Что-то темное просочилось сквозь трещины. Я торгую информацией, и мои источники сегодня гудят, как растревоженный улей. Пропал человек. Очень важный человек. Архивариус из закрытого сектора Мнемотеки. Хранитель Эхо-Хроник. Его зовут Орион.

Мои пальцы сжали стакан. Архивариус. Хранитель. Это объясняло многое. Такой человек мог знать о запретной магии, об артефактах.

– Его никто не ищет, – сказал я, наблюдая за ее реакцией. – Нет заявления о пропаже.

– Конечно, нет, – она наклонилась ко мне через стол, ее голос понизился до шепота. – Его стерли. Его жена проснулась сегодня утром в пустой постели и даже не поняла, что кого-то не хватает. Она чувствует… пустоту. Фантомную боль в своей памяти. Она пришла ко мне, потому что официальные власти ей не помогут. Они даже не поймут, в чем проблема.

Вот оно. Первая ниточка. Жертва перестала быть безымянным фантомом. У него появилось имя. Орион.

– И что ты хочешь от меня? – спросил я.

– Я хочу, чтобы ты нашел того, кто это сделал. Или то, что это сделало. Заплачу щедро. Мне не нравится, когда в моем городе появляются игроки, способные стирать людей из реальности. Это нарушает баланс. Плохо для бизнеса.

– У Мнемостражи то же дело. Зачем мне работать на тебя?

– Потому что Стража будет копать по протоколу. Они упрутся в стену и закроют дело за отсутствием улик и самого факта преступления. А ты, Казл… ты умеешь ходить сквозь стены. У меня есть кое-что для тебя. Адрес. Место, где Орион бывал в последнее время очень часто, но не по работе. Он что-то искал.

Лилит положила на стол маленький чип.

– Это аванс. И вся информация, которую мне удалось наскрести о его последних днях. Там же координаты. «Лавка украденных снов». Знаешь такую?

Я кивнул. Еще бы мне не знать. Это было одно из самых гнусных мест в городе. Там торговали не просто воспоминаниями, а целыми фрагментами личностей. За большие деньги там можно было купить чужой талант, чужую любовь, чужой успех. Или продать свое отчаяние, свою боль. Владелец лавки, загадочный тип по прозвищу Морфей, был одним из самых могущественных игроков на теневом рынке памяти.

– Что архивариусу понадобилось у Морфея?

– Это тебе и предстоит выяснить, – Лилит поднялась. – Будь осторожен, Казл. Похоже, ты наступил на хвост чему-то очень древнему. И оно не любит, когда его беспокоят.

Она растворилась в толпе, оставив меня наедине с чипом, стаканом виски и предчувствием больших неприятностей. Я посмотрел на чип. Мое следующее дело. Моя следующая головная боль. Фантом на мостовой обретал плоть. У него было имя, работа, тайны. И враг, который владел силой, способной стирать миры.

Я поднял стакан, мысленно салютуя Ориону. Бедняга. Он слишком глубоко заглянул в бездну, и бездна поглотила его целиком. Теперь моя очередь заглянуть туда. Главное – не упасть. Я вставил чип в свой коммуникатор. На маленьком экране высветилась карта города с мигающей точкой. «Лавка украденных снов». Она находилась в самом сердце Чернильного квартала, района, куда даже Мнемостража совалась только большими группами. Идти туда ночью было чистым самоубийством. Но другого выбора у меня не было. Тайна не любит ждать. Она, как кислота, разъедает все вокруг, пока от нее не останется одна лишь дыра. А дыр в этом деле и так было предостаточно.

Я допил виски, оставил на столе несколько кредитных чипов и вышел из бара обратно под дождь. Город встретил меня своим холодным, безразличным объятием. Неоновые огни отражались в бесконечных лужах, создавая иллюзию другого мира, зазеркалья, где все было искажено и неправильно. Где-то там, в лабиринте мокрых улиц, меня ждал ответ на вопрос, что случилось с Орионом. И, возможно, следующий фантом на мостовой мог оказаться моим. Я поплотнее закутался в плащ и шагнул в ночь. Работа началась. И мне почему-то казалось, что эта работа может стать для меня последней. В Эмберфолле всегда так: каждое новое дело кажется последним. Проблема в том, что однажды оно им и оказывается. И никто даже не вспомнит твоего имени. В этом городе забвение было не проклятием, а обычным состоянием. И я был его верным слугой.

Лавка украденных снов

Дождь не прекращался, он был вечным саундтреком Эмберфолла, фоновым шумом, под который рождались, любили и умирали, чаще всего – забытыми. Я застегнул воротник плаща, чувствуя, как холодная влага пытается просочиться под одежду, добраться до самой кожи. Лилит ушла так же бесшумно, как и появилась, оставив на столе маленький чип с информацией и ощущение, что я только что заключил сделку с тенью, у которой были слишком острые зубы. Я поднял чип. Гладкий, холодный, черный, как застывшая капля ночи. Вставил его в инфопланшет. На экране вспыхнули координаты. Не адрес, нет. Слишком просто для такого места, как «Лавка украденных снов». Это был маршрут. Набор векторов и ориентиров, понятный только тому, кто умел читать город не по картам, а по его шрамам.