Алекс Норман – Эволюция убийства (страница 43)

Гусаков шел к кунгу, Голенищев стоял, напряженно смотрел по сторонам. Олег видел и его, и Гусакова. Видел, как один идет, а другой стоит. Но видел не в деталях, а в каких-то энергетических завихрениях вокруг живых людей. Одно такое завихрение наблюдалось в районе кунга, из бурлящей темноты перед глазами выдвинулось лицо Поспелова. Ни глаз, ни носа, ни рта, только переливающийся неземными красками силуэт головы. В завихрениях злорадного ликования.

– Поспелов там! – пробормотал он.

И Голенищев его услышал.

– Достал! – огрызнулся он.

– Гусаков идет? – спросил Олег.

– Заткнись!

– Шел бы ты к нему!

– Я сейчас ударю!

Олег открыл глаза, повернул голову, Голенищев стоял и смотрел на кабину радиолокационной станции. Вроде бы все правильно, но за спиной у полицейского лес, откуда Поспелов мог выстрелить из карабина. Машина его там, в лесу перед сопкой, Олег не видел «Ниву», но знал, в какую сторону двигаться, чтобы выйти на нее.

И еще Поспелов мог появиться с ножом в руке. Выйти из-за кустов, пересечь дорогу, если Голенищев и дальше будет смотреть только вперед, маньяк спокойно перережет ему горло. А Голенищев не отвлекается, все внимание на своего друга. Олег не стал закрывать глаза, кто-то же должен подстраховать этого глупца. Если Поспелов появится, он даст знак.

Но Поспелов не появлялся, и Гусаков залез на крышу кунга. Голенищев сообщил об этом с гордостью за своего друга и злорадством в адрес Олега. Не было там в кабине никакого маньяка.

– Черт! – расстроенно процедил опер.

– Что случилось?

– Рукой машет, сигнала, по ходу, нет.

– Пусть спускается.

– Тебя забыли спросить!

– И по сторонам смотри!

Олег обессиленно закрыл глаза и завалился на бок, уложив голову на плоский камень. Оба плеча болят, но ему уже все равно.

– Эй, что с тобой? – спросил Голенищев.

– Не отвлекайся, – пробормотал Олег.

– Так, давай сюда!

Опер открыл дверь, помог Олегу подняться и затолкал его на заднее сиденье. Здесь и мягче, и теплей, и комаров куда меньше.

– Спасибо! – поблагодарил Олег.

Но Голенищев его не слышал. Закрыв дверь, он снова смотрел на кунг. Олег нашел в себе силы приподняться, сесть и даже повернуть голову к левому окну. Но Гусакова он не увидел. С крыши опер спустился, а из кабины так и не вышел. Олег посмотрел на Голенищева, тот явно нервничал, и на кунг смотрел, и по сторонам оглядывался. Наконец он открыл дверь.

– Эй, здесь будь! – сказал он.

– Мне бы ствол, – еле слышно проговорил Олег.

– Чего?! – Опер громко хлопнул дверью и поспешил к своему товарищу.

Олег, как и ожидалось, остался в одиночестве. Поспелов запросто мог выйти к машине, открыть дверь, вот тогда бы и понадобился пистолет. Олег с удовольствием выстрелил бы ему в лицо. Ну, может, и не с удовольствием, но точно без сожаления.

Голенищев с легкостью осилил подъем в гору, скрылся в кабине и минуты через три выскочил обратно, глаза бешеные, лицо искажено злобой. Олег затаил дыхание. Похоже, Гусакова больше нет, если так, несложно догадаться, кого назначат козлом отпущения.

Так и оказалось, Голенищев с ходу открыл дверь, схватил Олега за грудки, вытащил из машины и швырнул на землю. И, выхватив пистолет, навел на его. Олег благодарно кивнул. Пусть стреляет, лишь бы ногами не бил.

– Ты мне за все заплатишь!

– Это вы за все сейчас платите! – неожиданно для себя заорал Олег. И откуда только силы взялись?

– Что?!

– А то! Сразу надо было настоящего убийцу искать, а вы меня крайним сделали!.. Поспелов мою жену убил! И нож мне подбросил!.. И Гайтарова он убил… И сейчас всех убивает!

– Заткнись! – На губах у Голенищева пузырилась пена, рука нервно дрожала, фаланга пальца на спусковом крючке побелела, как будто давила на него всей силой руки.

– Да пошел ты!

– Ну, смотри!

Голенищев опустил руку с пистолетом, оттянул назад ногу, собираясь ударить.

– Поспелов! – Олег кивком указал ему на спину.

Опер дернулся, развернулся, едва удержав равновесие, навел пистолет на машину, но Поспелова не увидел.

– Что за приколы? – злобно спросил он.

– А чего ты боишься, если не Поспелов убивает?

– А кто?

– Что с Гусаковым?

– Нет его! – Голенищев ткнул себя пальцем в шею.

– Что это значит? – Олег и хотел повторить жест, но не мог поднять руку, чтобы ткнуть себя в шею.

Вернее, мог, но слишком больно.

– Стрелой! В шею! Насквозь!..

– Я говорил про арбалет, – напомнил Олег.

– Где арбалет?

– У Поспелова!.. Или ты думаешь, что это я отсюда смог выстрелить и попасть?.. Слушай, а, может, ты мне мерещишься? Поспелов бросил меня умирать, у меня видения, а ты мне голову в них морочишь?

– Поспелов бросил тебя умирать? – задумался Голенищев.

– У него ко мне более нежное отношение. Я почему-то должен умереть последним.

– Где эта сволочь?! – Голенищев развернулся вокруг своей оси.

– Думай! Он зашел со стороны ворот, проколол колеса, слил дизель, двинулся дальше. В гору он не пошел, обогнул ее и спрятался. Вы к машине, он в кунг. Как он мог попасть в кунг, чтобы вы его не увидели?

– Как?

– Со стороны ворот – в командный пункт. Возможно, он сейчас там!

Голенищев нервно дернулся, собираясь идти за Поспеловым, Олег попытался его остановить.

– Точно так Поспелов поджидал Валентина и Мишу из леспромхоза, они сунулись к нему в убежище… Валентина убил сразу, Миша умер минут через десять… А сам Поспелов ушел через вентиляционную шахту. И здесь должен быть запасной выход, возможно, где-то в казарме…

Олег вздохнул. Он мог тогда стрелять, поэтому Поспелову пришлось искать запасной ход. А сейчас заблокировать Поспелова он не мог, так что, убив Голенищева, маньяк спокойно покинет убежище. И также спокойно добьет Олега. Все очень просто.

– А что там, в командном пункте?

– Не знаю, не спускался. Поспелов знает. Он здесь и раньше убивал, и сейчас вот начал.

– И что нам делать?

– Поспелов любит играть в кошки-мышки. Бросил машину в сторону – и на охоту… К машине нужно выходить. – Олег кивком указал в сторону, где, по его мнению, находился «уазик».

– Идти можешь?