Алекс Норман – Эволюция убийства (страница 42)

– Не понял! – ошалело протянул Гусаков.

Олег усмехнулся. Нет, зрение не обмануло его, слева колеса спущены, машина стояла низко, но ровно, значит, и справа та же печальная картина. Это и подтвердил Голенищев, обогнув автомобиль.

– Твою ж мать!

Гусаков пошел на голос, Олег последовал за ним, хотя и без того прекрасно понимал причину столь бурного возмущения. Но, как оказалось, он не учел еще один момент. Колеса действительно проколоты, но еще открыт лючок топливного бака, а под колесами большая лужа.

– Дизель? – спросил он.

– Почему дизель? – с подозрением глянул на него Голенищев.

Действительно, Олег не мог знать, на чем работает двигатель, поскольку шильдик на багажнике указывал только на полный привод, но не на вид топлива. И по запаху Олег определить не мог, поскольку стоял метрах в трех-четырех от заднего колеса. И ветер дул в сторону от него.

– Потому что Поспелов ездит на бензине, дизель ему не нужен. Дизель он слил, чтобы наверняка не дать автомобилю возможности тронуться с места… Поздравляю, господа! На вас объявлена охота!

– Да заткнись ты! – Голенищев замахнулся, чтобы ударить.

– Витя, уймись! – одернул его Гусаков.

Машина стояла у ворот, местность вокруг открытая, до ближайшего подлеска метров двести. Но Поспелов мог скрываться и в командном пункте, над которым стояла некогда работающая станция кругового обзора. И вообще, он мог появиться откуда угодно.

– Вы же не думаете на меня? – спросил Олег.

Ноги вдруг отказались держать резко потяжелевшее тело, и он опустился прямо на землю. Голенищев смотрел на Олега, как будто собирался ударить его ногой.

– А на кого нам думать?

– Вы когда сюда ехали, камуфлированный «уазик» не видели?

– Да проезжал, – кивнул Гусаков.

– А на точке «Нива» стояла со спущенными колесами, видели?

– Стояла.

– И мне Поспелов колеса пробил. Хорошо ремкомплект нашелся, заклеили… Но вам и ремкомплект не поможет.

Олег оперся спиной о спущенное колесо и уронил голову на грудь. Без колес и с пустым баком операм далеко не уйти. Вообще не уйти. А убивать Поспелов умел – впереди новая серия резни ножом, но в этот раз Олегу выпало пассивное участие. Жертвы. Увы, для борьбы тупо нет сил.

– И где он, этот Поспелов? – вынимая из кобуры пистолет, спросил Гусаков.

– Он любит убивать ножом. Но может и монтировкой… Всем, чем угодно, лишь бы убивать.

– Нож, монтировка, еще что?

– Оружие. Трофейное. Пистолет «ПМ» от участкового. Карабин «Сайга». С оптическим прицелом. Двухстволка «ИЖ-двадцать семь». У леспромхозовских отобрал. А также арбалет ребят из Нижнего Новгорода. Приехали в поисках острых ощущений. Надеялись, что маньяк их не тронет… Тронул! И вас тронет! Смотрите в оба, не расслабляйтесь!

– Ты с ним заодно? – спросил Голенищев, озлобленно и с подозрением глядя на Олега.

– На колу мочало! – закрывая глаза, пробормотал Олег.

– Ты заманиваешь, он убивает! – глядя по сторонам, предположил Гусаков.

– Да не заманивал вас никто. Не ждал вас Поспелов, меня он здесь оставил умирать. А вас по пути встретил…

– Мы его по пути встретили! – расправил плечи Голенищев.

– Хорошо, что не остановили. Он умеет паинькой прикидываться. Заговорить зубы, войти в доверие и убить. Фирменный стиль…

– И не таких видали!

– Теперь-то вы знаете, с кем имеете дело. Не дайте застать себя врасплох.

Сознание тускло мерцало в сумраке предобморочного состояния, но Олег сознания не терял. Но и глаз не открывал, не хотел ничего видеть.

– Бредит мужик, – сказал Голенищев.

– В больницу его нужно везти.

В памяти вдруг прорезалось темное зимнее утро из далекого детства. Мороз, снег под ногами скрипит, хочется спать, а нужно ехать в детский садик. Мама сажает Олега в санки на теплую подстилку, укрывает теплым одеялом, приятный морозец легонько пощипывает щеки, хруст снега завораживает, ему так хорошо, так уютно. И сейчас он как будто в этих санках под теплым одеялом. Опера что-то говорят, но его это не касается, голоса слышатся все глуше…

– Как? – спросил Голенищев.

– Вертолет надо вызывать.

– У тебя есть связь?

Судя по шорохам в эфире, Гусаков полез в карман куртки, достал телефон.

– Да здесь и не будет. Может, там, на высоте, сигнал есть?

Как будто кто-то тронул Олега за плечо, призывая вмешаться.

– Нет там ничего, у Инги телефон – глухо.

– И где сама Инга?

– Поспелов увез. Меня умирать оставил, а ее увез… Рано или поздно он ее убьет. Задушит.

– Задушит и кончит?

– Он законченный маньяк, – кивнул Олег.

Он уже и не знал, с кем разговаривает, с операми или с голосами в своей голове. Впрочем, ему все равно.

– Пойду на вышку! – сказал Гусаков.

– Осторожно! – призвал Олег. – Поспелов уже может быть там!

Он уже привык к тому, что Поспелов может появиться где угодно и в любое время. Рома всего лишь за кроссовками в дом зашел, а Поспелов уже там. И ударил ножом точно в сердце. И Лешу так же в доме зарезал. Думали, не может его там быть, а он уже ждал – с ножом наготове.

– Бредит! – Голенищев усмехнулся, пальцем указав на Олега.

И усмехнулся, и пальцем указал. Глаза у Олега закрыты, он не мог этого видеть. Но увидел. Может, душа уже отделилась от тела, но еще не поднялась над головой?

– Вдвоем идите! – сказал он.

Олег уже пересек черту, за которой заканчивается страх перед смертью. И умирал с чувством обреченности. Поспелов победил, и ничего не остается, как смириться с этим. И умереть с тяжелым чувством поражения на душе. Опера уйдут, Поспелов появится, Олег даже глаз не откроет, а зачем? Умирать не страшно.

– Заманивает!

И снова Голенищев указал на него пальцем. И даже бедром повел, как будто собирался ударить ногой.

– Мы уходим, возвращаемся, а нас уже здесь ждут.

– Оставайся здесь! – сказал Гусаков.

– Не надо никому оставаться! – мотнул головой Олег. – Нужно держаться вместе! Или вас всех здесь перебьют!

– А тебя? Тебя не убьют?

– Меня уже убили. Осталось только умереть, – пробормотал Олег.

– Бред! – констатировал Голенищев и отправил Гусакова на высотку.

– Пистолет! – едва слышно пробормотал Олег.

Но на него уже не обращали внимания.