Абузар Айдамиров – Буря (страница 38)

Такие конахи-рыцари были в Чечне всегда. Одни из них умерли, так и не признанные народом, другие забыты сразу же после их смерти, и только имена единиц сохранила история.

Одним из таких истинных алимов, настоящих конахов и был Соип-мулла Гайсумов.

Овхад провел в Грозном три дня. Вместе со своими друзьями Ахматханом Мутушевым и Денилбеком Шериповым он встретился с руководителями Грозненского РСДРП, забастовочного комитета и стачкома. Вместе они договорились поднять рабочих для задержки поезда, на котором будут отправлять в Россию чеченских наемников.

После успешного завершения этой акции, Овхад, вместо возвращения в Гати-юрт, поехал в Шали к Соип-мулле. Он нашел известного алима в саду. Прислонившись к мягкой подушке, старик сидел на пестром войлочном коврике, расстеленном на траве в тени огромного орехового дерева с развесистой кроной. Перед ним стоял маленький стол с письменными принадлежностями и исписанной до середины тетрадью. Рядом на ковре лежали несколько книг.

До этого Овхад дважды бывал в доме Соип-муллы. Хотя алиму было только около 70 лет, выглядел он намного старше. Сильное крупное тело, переливающиеся румянцем щеки, белоснежная, густая, широкая борода, достающая до груди и раздваивающая в конце, умные, добрые глаза. Мягкий неторопливый голос, который хотелось слушать и слушать. У Соип-муллы была исключительная память. Его посещало очень много людей, но любого, побывавшего в своем доме хоть раз, он сразу же узнавал по чертам лица или голосу. В прошлый раз Овхад рассказал ему о своей жизни. Соип-мулла все это запомнил. Пока они справлялись о здоровье друг друга, невестка муллы поставила перед ними поднос с горячими чапилгами[21].

Закончив трапезу, Овхад рассказал о причине своей поездки в Грозный и о проделанной им и его товарищами работе, иногда прерывая рассказ, чтобы сделать глоток калмыцкого чая, искусно приготовленного на молоке и масле.

- Вместо того, чтобы поумнеть, наши люди все больше теряют разум, - грустно сказал Соип-мулла. - Мы же хорошо знаем, что такое война. Она никогда не приносит ничего хорошего. Длившаяся десятки лет без перерывов война нравственно разложила наш народ, отняла у него память. Научила коварству, алчности, жестокости. Я хорошо помню последние годы правления Шамиля, войну и многое другое. Мне было тогда лет 15-16. Чеченцы находились тогда между двумя жерновами, двумя огнями. С одной стороны - безжалостный Шамиль, с другой - жестокий русский царь. Не было аула, которого не разрушали и не выжигали несколько раз за эти двадцать лет. А аулы, которые по какой-либо причине выказывали неповиновение Шамилю или пытались заключить мир с Россией, устав от бесконечной войны, выжигались имамом. Некоторые чеченцы служили и аварцу Шамилю, и русскому царю одновременно. За деньги, должности, из страха, по неведению, от голода и нищеты. Продавая, предавая и уничтожая друг друга. А многих на эту позорную стезю зла выводила жадность. Ладно, будем считать, что во всем этом была повинна война. Но и через 40 лет после ее завершения мы не стали лучше. Аллах призывает нас не лишать жизни Его создания. Я их сотворил, говорит Он, я их и заберу к Себе. А некоторые наши люди запросто убивают себе подобных. Война ради защиты религии, Отечества, своих семей и домов от внешнего врага - священный долг человека, это и есть газават. Аллах дозволяет убивать агрессора в любом месте и в любое время. Но Он запрещает убивать мирных людей, к какому бы народу и вере они не принадлежали. Мы помним войну между Россией и Турцией 30 лет назад. Эту войну начала христианская Россия, стремясь поработить турков и захватить их землю. Рядом с русскими, развязавшими эту неправую войну, на битву против турков - мусульман добровольно пошли и некоторые чеченцы. Эти же русские десятки лет сжигали Чечню, уничтожили половину нашего народа, оставшихся поработили и держат под своим гнетом. А изгнанных царем руками этих русских тысячи и тысячи чеченцев турки приняли и расселили на своей земле. Но несмотря на это чеченцы вместе с врагами своего народа пошли против турков, братьев по вере, чтобы убивать их, разрушать, выжигать и грабить их города и села. Чтобы и турецкий народ, подобно чеченскому, подвести под русское иго! Какие причины повели их туда? Голод? Нищета?

- Нет, - покачал головой Овхад. - Их повела туда алчность. Из нашего аула на ту войну пошли четверо. Один был бедным, несчастным человеком, трое других - обеспеченные люди. Одним из тех троих был и мой брат. У нашего отца было много земли и скота, большой дом, магазин. Сам он был старшиной. Богачи пошли на эту войну, чтобы прислужиться перед царской властью, в надежде на ее подачки, на богатые трофеи, на хорошие должности после возвращения. Мой брат погиб там. Остальные двое приехали, обвешанные медалями, загруженные награбленным добром. Сейчас один из них старшина нашего аула, другой - кадий.

На какое-то время, пока невестка убирала со стола, оба замолчали.

- Так же чеченцы пошли два года назад и на войну с Японией. Японцы-то не мусульмане, но Аллах же не велит убивать человека, какую бы веру он не проповедовал. Тем более за деньги! А сейчас нашлись и такие, кто готов охранять русских богачей. Они-то, говорят, все неимущие, несчастные и глупые люди, которые хотят заработать хоть что-нибудь для голодных семей. Но Аллах в Коране запрещает брать в сотоварищи, в друзья неверных. Разве им не придется есть там пищу, приготовленную неверными, спать в их домах? Ведь в уничтожении нашего народа, во всех наших бедах и лишениях повинны прежде всего именно русские богачи. Лучше вместе с семьей умереть с голоду, чем становиться холопом, рабом своего врага.

Солнце, поднявшееся высоко в безоблачное небо, грело все сильнее. Уже и густая крона орехового дерева не спасала от его жарких лучей. Окружавший собеседников сад был небольшим. Но в нем плотно друг к другу росли яблони с созревшими и только начинающими наливаться плодами, груши, абрикосы, персики и многие другие, старательно ухоженные фруктовые деревья. В углу сада стояло несколько обмазанных глиной ульев.

- Странные мы люди, Овхад, - продолжал Соип-мулла. - Ислам запрещает присваивать чужое имущество воровством или каким-либо другим путем. Если человек не вернет добытое таким путем добро его законному владельцу, то будет держать ответ перед ним и Аллахом в Судный день. Аллах говорит, что Он не имеет права прощать чужое имущество. Даже умирающему с голода не дозволено притрагиваться к чужому добру. О таком несчастном должны заботиться родственники, если же таковых нет, эти обязанности возлагаются на аул, в котором он живет. Если же нет и этой помощи, человек может просить милостыню. Но никогда, ни в коем случае он не должен воровать. А что делаем мы, чеченцы? Обедневший чеченец выходит не милостыню просить, а воровать и грабить. У всех народов мира во все времена воровство считалось и считается позорным явлением, просить же милостыню - нет. А у чеченцев - наоборот. По шариату воров или воровок наказывают отрубанием руки или ноги. Ты видел когда-нибудь чеченца, наказанного таким образом. Не видел и не увидишь. Потому что, во-первых, мы не следуем шариату, во-вторых, чеченцы не считают воровство чем-то зазорным или греховным. Мы восхваляем в героических песнях людей, угонявших из-за Терека, из кумыкских или ногайских степей стада и табуны; но если кто-то из какого-нибудь рода когда-то просил милостыню, то таким человеком попрекают даже далеких потомков. Если ты узнал, что кто-то задумал злодеяние или же ты застал его уже совершающим такое деяние, ис-лам обязывает тебя остановить его. Если же ты не в силах сделать это, то обязан сообщить об этом проступке чело-века обществу, отдать его в шариатский суд, выступить свидетелем на таком суде, правдиво рассказать об уви-денном, обо всем, что тебе известно. Если же ты скрыл это, то становишься соучастником злодеяния. Чеченцы же не делают этого. Не пытаются остановить злоумышлен-ника, не сдают его власти, не выступают свидетелями. Одни считают это позорным делом, другие боятся мести преступника или его родни. Мы боимся и стыдимся зло-умышленника и не высказываем правду, а Аллаха, при-зывающего говорить только правду, не боимся и не сты-димся. Мусульмане ли мы после этого? Богобоязненный, верующий человек не сойдет с истинного пути, указанно-го Создателем. Он не будет убивать, присваивать себе чужое имущество, разводить сплетни, врать, клеветать на ближнего, сеять раздор между людьми. Если кто-то совершает все перечисленное мной и многое другое, недозволенное Аллахом, то это явный признак того, что данный человек не есть верующий, богобоязненный мусульманин, даже если он совершает бесконечные молитвы денно и нощно.

Соип-мулла снял очки, вытащил из кармана бешмета белый платок и вытер пот со лба. Овхад впервые увидел муллу без очков. Из-под седых, густых, грозных бровей старца смотрели умные, добрые глаза, полные печали.

- В последние годы особенно участились случаи похищения чеченцами имущества казаков, - глубоко вздохнул Соип-мулла, надевая очки. - Если неверные не требуют от нас отречения от веры, не изгоняют нас с наших земель, не притесняют нас, если они ищут с нами мира, Аллах призывает нас жить с ними в мире. Русские не требуют от нас перехода в христианство, не запрещают проповедовать ислам и не оскорбляют нашу религию, не требуют, чтобы мы покидали родину. И когда ты говоришь это людям и призываешь их не совершать зло по отношению к русским, не искать с ними вражды, жить в мире, знаешь, что они отвечают?