Абузар Айдамиров – Буря (страница 36)

Али огорчился, когда узнал, что Седа уже ушла. Ведь сегодня она уже не придет. Этот день и наступающая ночь будут для него длиннее года.

Во дворе раздался топот ног. Это не был Усман, его он узнал бы сразу. Это был топот человека, который никогда не заходил в этот двор. Пришедший открыл дверь. Это был посыльный из аульской канцелярии. На приглашение Али войти он ответил отказом.

- Али, пристав вызывает тебя в канцелярию, - сообщил он после взаимных приветствий.

Али, понимая, что бессмысленно спрашивать у него о причине такого интереса пристава к его особе, отпустил посыльного без вопросов. Он переоделся в чистую одежду, обвязался украшенным серебром ремнем, на котором висел кинжал, и вышел на улицу.

Во дворе аульской канцелярии Али увидел с десяток коней на привязи и несколько скучающих солдат, сидящих и стоящих в умиротворенных позах. Никто и не думал его останавливать. Али прошел в канцелярию. Хамов, раздраженный чем-то, раздувая мышиные усы и сверкая красными крысиными глазами, орал на Сайда. Старшина обрадовался появлению Али.

- Это и есть Абубакаров Али, которого вы вызывали! - лицо Сайда посветлело.

Али поздоровался с приставом на русском языке, но тот не ответил на его приветствие.

- Так это ты у нас бунтовщик? Каторжник? Социал-демократ? - стал он рассматривать Али, высокомерно улыбаясь. - Клянусь Богом, у них достойный брат! Чеченец - социал-демократ! Ревво-люцци-оннер! Даже очень смешно! - захохотал он, ткнув нагайку в живот Али.

Али с трудом сдержался.

- Ты из которых? Большевиков или меньшевиков?

- Ни из тех и ни из других, - спокойно ответил Али. - Я слишком стар для этого. Но от всего сердца болею за дело большевиков. Будь я лет на 20 моложе, без всякого сомнения, был бы с ними.

- Закрой пасть, старый осел! Забыл, перед кем стоишь? Шапку долой!

- У чеченцев не принято обнажать голову перед кем бы то ни было. И кто ты такой я тоже знаю. Овхад рассказал...

- Али, прошу тебя, делай, что тебе говорят, - испуганно встрял Сайд. - Каким бы он ни был, все же это представитель власти.

Грозный взгляд Али заставил старшину замолчать.

- Послушай-ка, господин пристав, а ты знаешь, кого ты пытаешься учить, кого ты хочешь запугать? - насел Али на Хамова. - Не кипятись попусту. Мне 75 лет. Я взял в руки оружие в 14 лет и 16 лет воевал против вас. Я провел год в турецком аду и 38 лет в аду сибирском. И не только я один прошел через это. Ваш царь отобрал у нас земли, вогнал нас в рабство. Наши кости рассеяны по всем уголкам России и Турции. Вашими штыками уничтожена половина нашего народа. Но вам никогда не удавалось поставить нас на колени, заставить нас обнажить перед вами головы! И никогда не удастся! Никогда больше не прикасайся своей ногайкой к моему телу, это кончится для тебя плачевно!

Хамов схватился за кобуру.

- Осторожно, господин пристав! - Али положил руку на рукоятку кинжала и сделал шаг вперед. - Опусти руки! Если пошевелишь ими еще раз, я выпущу из тебя кишки!

Хамов, так и не решившись застегнуть уже расстегнутую кобуру, опустил руку.

- Ты что дрожишь, словно в лихорадке? - набросился пристав на старшину. - Трус! Все вы заодно, ослы! Вызвать сюда солдат, схватить каторжника!

В это время во дворе возник какой-то шум. Выглянувший в окно Али увидел Дошу во главе нескольких вооруженных всадников.

- Сайд! Сука! Выходи оттуда! - послышался его грозный голос. - Если с головы Али упадет хоть один волос, мы сожжем в ярком пламени тебя и твоих сообщников!

Возвращавшиеся с полей гатиюртовцы узнали о том, что их подло обманули, и, не заходя домой, собирались во дворе канцелярии. Вдобавок, каждому прибывающему посыльный говорил, что пристав арестовал Али.

- Это ты их позвал? - указал Хамов пальцем во двор.

- Нет, - покачал головой Али. - Не такое уж это и серьезное дело, чтобы звать кого-то.

- Если в течение десяти минут ты не уберешь их отсюда, я прикажу повесить тебя!

- Я отправлю их домой, но не ради себя, а ради них самих. Чтобы они не пролили кровь.

Али вышел во двор. Направив на людей винтовки, в сенях стояли солдаты, растерянно озираясь и не зная, что предпринять дальше.

- Опустите винтовки, если не хотите умереть, - бросил им Али. - Мы же все люди, в конце концов.

Когда показался Али, люди притихли.

- Братья! Зачем вы собрались здесь?

- Эти собаки нас обманули!

- Они пришли арестовать тебя!

- Мы не позволим забрать тебя!

- Выходите оттуда, суки!

Али поднял посох, призывая к тишине.

- Несколько жителей этого аула действительно неугодны власти. Мы мешаем ей. В этом нет никакого сомнения. Они осуществили сегодня то, что давно замыслили в тайне от нас. На сегодняшний день мы не в силах что-либо изменить. Главное - терпение. Правда все равно победит. Дождемся возвращения Овхада, посоветуемся друг с другом, найдем какой-нибудь выход. Ваши действия навлекут беду на наш аул. Идите, возвращайтесь домой.

Янарка, размахивая над головой таким же старым, как он сам, кинжалом, лез вперед.

- Али, ты хочешь обмануть нас? - кричал он. - Они пришли арестовать тебя, Овхада и пятерых наших избранников. Эй, Сайд, мы предупреждаем тебя, если хоть одного из них заберут, в этом ауле сгорят десять домов! Ты знаешь, чьи эти дома!

- Янарка! - Али повысил голос, стукнув посохом по столбу. - Если арестуют нас семерых, остается этот аул, вся Чечня. Власти не смогут упрятать в тюрьму все народы России. Делайте, что я говорю, идите домой. Если кто-то из вас не сдержится и убьет солдата, нашим арестом уже не ограничатся, пострадает весь аул. Не будем спешить. Подумаем спокойно и с помощью Аллаха что-нибудь предпримем.

Али вернулся в канцелярию.

- Почему эти люди не уходят? - спросил окончательно струсивший Хамов. - Их действия указывают на то, что ты их вожак! Но знай, если они будут мешать руководству аула, твое старое тело будет раскачиваться на виселице или отправится обратно в Сибирь.

- Я же говорил тебе, пристав, не пытайся меня запугать. На земле не осталось ничего, что могло бы удивить или напугать меня. Жизнь же свою, которой ты грозишься меня лишить, я не оцениваю даже в медный грош. Я уже достаточно пожил и немало повидал на свете. Скажи лучше, зачем вызывал меня?

Гатиюртовцы, хотя и покинули территорию канцелярии, никуда не уходили. Они продолжали наблюдать за канцелярией издали. То ли их Хамов испугался, то ли понял, что действительно бессмысленно пугать Али, только сейчас он говорил спокойно и без угроз.

- Мы знаем, что ты вел крамольные разговоры перед людьми, собравшимися по поводу твоего возвращения из Сибири. Гатиюртовцев будоражите ты и Овхад Хортаев. Если вы не прекратите эту крамолу, мне придется арестовать вас обоих. Таков приказ начальника округа Галаева.

После этого Хамов слово в слово пересказал все, что говорил Али в день его возвращения перед аульчанами, собравшимися в доме Усмана.

- Все это правда, господин пристав, это я говорил. Но все остальное ложь. Я стар, у меня слабое здоровье. Я никогда не присутствовал на сходах, редко выхожу из дома. Это первое. Второе, как бы мы ни выступали против существующей власти, мы с Овхадом решительные противники вооруженного сопротивления, кровопролития, противники каких-либо враждебных акций против мирных русских, живущих в этом крае. Так же мы решительно выступаем и против жестокой политики властей по отношению к чеченцам. Единственное наше желание заключается в том, чтобы мирными средствами, в соответствии с российскими законами, изменить в лучшую сторону сложную, взрывоопасную обстановку в Чечне, возникшую по вине властей. Но власти этого не хотят. Не хотят мира, согласия и спокойствия на чеченской земле. Не хотят мира и согласия между народами. Конечно же, я знаю и то, что с вами бессмысленно говорить об этом. Главный виновник всего этого - существующая власть. Кто есть ты? Посыльный. Марионетка в руках начальства. Приходишь сюда по приказу начальника округа, напиваешься здесь до свиноподобного состояния и уходишь. На прошлом сходе Овхад просил вас выставить на голосование все кандидатуры, представленные аульчанами и властями, и мирно решить этот вопрос. Вы этого не сделали. Ты уехал в Ведено, Сайд со своими единомышленниками покинул сход. А теперь ты направлен сюда начальником округа для того, чтобы освободить избранных аулом людей и назначить угодных вам. В ваших выборах не участвовало и сто человек. Вы нарушили закон. Вы взбудоражили аул. Сегодня они послушались меня и ушли. Завтра не послушаются и меня. То же самое вы сделали и в других аулах. Это вы, господин пристав, поднимаете народ против царя. Хотите вы того или нет, но вам придется держать ответ перед властью и народом.

Забросив руки за спину, Хамов стал расхаживать из угла в угол. Пристава оскорбило то, что Али назвал его марионеткой.

- Грамотой владеешь?

- Немного.

- Кто научил тебя?

- Настоящие русские, на каторге.

- Кто эти "настоящие" русские?

- Революционеры.

- Старик, у тебя слишком бойкий язык. До добра он тебя не доведет. Сайд, бумагу и карандаш. Напиши обязательство о том, что ты с сегодняшнего дня не скажешь ни одного слова против царя и существующей власти... Или не надо. Сайд, неси Коран. Пусть поклянется на Коране.

Проявляющий рвение Сайд, бросив на стол карандаш и бумагу, выскочил из канцелярии и вскоре вернулся с Кораном в руках.