Абузар Айдамиров – Буря (страница 34)

- Что нам делать, Овхад? - спросил Баштиг. - Нам тоже уйти, или же провести выборы?

- Мы будем проводить выборы. От того, что ушли эти несколько человек, ничего не изменится. Баштиг, выбери, пожалуйста, себе трех-четырех помощников и подготовь все к голосованию. А пока вы это делаете, я скажу людям несколько слов.

- Слушайте, люди! Слушайте Овхада!

Через некоторое время на площади установилась тишина.

Когда ушли пристав, солдаты и заносчивые богачи, люди облегченно вздохнули, словно у них гора с плеч свалилась.

- Пока Баштиг и его помощники готовятся к голосованию, я бы хотел сказать вам несколько слов, - как всегда спокойно начал Овхад. - Русский царь отдал казакам лучшие чеченские земли. Более того, он раздал земли в подарок некоторым чеченским офицерам, торговцам и духовным лицам, которые предавали свой народ и верно служили царю в годы войны. У любого из них в собственности больше земли, чем у десяти ичкерийских аулов. Но и это пустяки по сравнению с теми чеченскими землями, которых русский царь подарил десятку князей из соседних кавказских народов. Земли у них в десятки раз больше, чем во всей Ичкерии. Мы вынуждены арендовать у казаков, князей и чеченских богачей земли своих отцов, выплачивая за них высокую цену. Но даже после этого чеченцев гонят оттуда. Одного из них вы видели. Это Мусха, который живет в землянке в Арчхи. Мусха один из тысяч чеченцев, чью жизнь разбили и эти богачи, и эта власть.

- Да накажет Аллах повинных в его горе! - Аминь!

- Эти чеченские офицеры и торговцы, кабардинские и кумыкские князья, богачи из казаков сидят на землях наших отцов, вынуждают нас обрабатывать их за мизерную плату или на драконовских условиях, сами не работают и бесятся с жиру. Они льют наш пот, сосут нашу кровь. Таких людей в России называют помещиками. Среди чеченцев эти помещики появились всего лишь сорок лет назад, но мы уже не можем достигнуть с ними мира, уже воюем с ними. А среди русских эти помещики существуют уже более тысячи лет. Вся российская земля в собственности этих помещиков, народ же не владеет даже маленьким клочком. И власть тоже в руках помещиков. Народ работает на них, находится в рабстве, у него нет абсолютно никаких прав. Русские мужики, такие же простые крестьяне, как и вы, на протяжении столетий ведут с ними борьбу, пытаясь отнять у них власть, добиться справедливости и элементарных человеческих прав для себя. Каждое их восстание купают в крови. Их бросают в тюрьмы, угоняют в Сибирь. Вот и сейчас поднялись русские рабочие и крестьяне против царской власти, против помещиков и богачей. Во всей России сегодня пылает пламя. Крестьяне мстят помещикам, державшим их в рабстве. Отбирают у них земли, сжигают имущество, наиболее жестоких из них убивают. У царской власти не хватает сил для защиты помещиков от народной мести. У нее нет войск для размещения в каждом селе. Вдобавок и солдаты не хотят поднимать оружие против своего народа. Ведь и сами солдаты - это вчерашние крестьяне, и они не хотят стрелять в своих отцов, братьев, матерей и сестер. Чтобы защитить помещиков от мести крестьян власти нужны наемники, вернее, люди, готовые за деньги стать палачами. Кто поедет туда, добровольно став палачом?

- Ни один честный человек не поедет туда!

- Мы тоже ненавидим солдат, которые истязают нас здесь!

- Солдаты-то пришли сюда не добровольно, их насильно сюда пригнали!

- Но мы все равно не любим их!

- Эти бесчестные люди, готовые за деньги проливать кровь ни в чем неповинных русских крестьян, нашлись и среди горцев. Среди чеченцев. А в нашем ауле на это подписались Мудар Домбаев и Расу Дасиев!

- Мудар за стакан водки и отца родного зарежет!

- И Расу не лучше, такой же босяк и пройдоха!

- Да накажет их Аллах!

- Такие люди позор для аула и всей Чечни! Овхад поднял руку, призывая к тишине.

- Среди чеченцев никогда не было рабов, наемников и палачей. Но в последнее время они появляются. Сорок лет назад наши люди за деньги пошли на русско-турецкую войну, а два года назад - на русско-японскую. Теперь же хотят поехать в Россию, чтобы подобно псам стеречь имущество помещиков. Мы должны остановить их. Чеченец обязан умереть с голоду, но не имеет права запятнать честь нации! Но что делать с теми, кто идет туда против нашей воли?

- Мы не должны пускать их обратно в наш аул! - Надо гнать из аула их семьи!

- Да накажет их Аллах!

Расталкивая людей, к Овхаду вышел мужчина лет сорока, среднего роста, в поношенной бараньей папахе на голове, в рваной суконной черкеске, надетой на голое тело, и в иссохших чувяках из сыромятной кожи.

- Овхад, пусть они замолчат, мне надо кое-что сказать.

Он положил правую руку на дорогой, отделанный серебром кинжал, прикрепленный к богато украшенному ремню, встал в гордую, независимую позу и прошелся острым взглядом по лицам собравшихся.

- Кто-то из вас назвал меня босяком и пройдохой, - начал он. - У кого что я украл, у кого просил чурек, перед кем склонил голову? На чем, на какой краже, в чьем курятнике поймали моих детей? Или кто тяжелее меня переносил горе, случившееся с любым нашим аульчанином? Кто сильнее меня радовался его счастью? Да, я беден. Но эти огрубевшие руки и сердце в моей груди честны и чисты. Пусть выйдет сюда тот, кто назвал меня босяком и пройдохой, если он мужчина. Овхад, у меня девять детей. Нет никакой скотинки в хозяйстве. Урожая с нашего клочка земли не хватает и на зиму. Я согласился ехать в Россию вовсе не ради себя. Но я не знал, как там обстоит дело. Теперь, благодаря тебе, я все понял. Даже если мне придется сегодня умереть вместе с десятью домочадцами, я не поеду туда. Это мое последнее слово!

Доша подошел и крепко обнял Расу.

- Да возблагодарит тебя Аллах, Расу. Никто никогда не сомневался в твоем благородстве. А босяки и пройдохи все мы. Но твоя семья не будет голодать, когда наши будут сыты. Спасибо тебе!

- Если Мудар поедет в Россию против нашей воли, согласны ли вы изгнать его из аула? - крикнул Баштиг.

- Согласны!

- Кто против?

- Никого!

- Овхад, у тебя все?

- Всего несколько слов. Другие аулы написали письма в адрес наместника и царя с требованием прекратить вербовку чеченцев для подавления восстаний русского и других народов, борющихся за свою свободу. В письмах написано, что чеченцы никогда не были рабами, что чеченский народ, вот уже 200 лет героически борющийся за свою свободу, хорошо знает ей цену, что знакома ему и горечь рабства, угнетения и нищеты, которому он подвергается в последнее время. Бедняки всех народов и национальностей - это наши братья, мы не будем проливать их кровь. Горцы, подписавшиеся в стражники - это темные, несчастные люди, измученные нищетой, обманутые властью, не понимающие, что их ведут на насилие над такими же, как они сами. Прекратите обманывать их, прекратите их вербовку на это грязное дело. Если вы согласны, такое же письмо мы напишем и от нашего имени.

- Мы согласны!

- Пусть они христиане, но это такие же несчастные люди, как и мы!

- Так и напиши, Овхад!

- Может, кто против?

- Нет! Все согласны!

- Ну что же, и этот важный вопрос мы решили. Баштиг, у вас все готово к голосованию? - спросил Овхад.

Баштиг погладил рукой свои красиво подстриженные роскошные усы.

- К голосованию-то у нас все готово, Овхад. Но я вот о чем подумал. Полуденную молитву-то люди совершили в близлежащих домах, но никто из них не обедал. Да и время предвечерней молитвы близко. Многим нужно до вечера что-то сделать и по хозяйству. А с тайным голосованием мы не управимся и до ночи. Может, мы решим этот вопрос простым поднятием рук?

- Прекрасно. Спроси людей, согласны ли они на это. Собравшиеся с удовольствием согласились.

- Хорошо. Кто за то, чтобы старшиной аула был Сайд, писарем - Абди, а Хюси, Панта-хаджи и Инарла вошли в совет старейшин, поднимите руки.

Баштиг насчитал несколько рук.

- За них проголосовало двенадцать человек. А теперь кто за то, чтобы старшиной стал Ахмад, писарем - Солта, а старейшинами - Арсамирза, Доша и Лорса?

- Прежде чем голосовать, я бы хотел задать один вопрос, - крикнул кто-то из толпы. - Али и Овхад владеют русским и арабским языками, грамотны, повидали этот мир, это мудрые и мужественные люди. Почему их имен никто не называет?

- Мы говорили с ними об этом, Бета, - ответил Баштиг. - Али ответил, что он стар и не здоров, Овхад же говорит, что не может постоянно находиться в ауле. Но мы будем советоваться с ними по каждому важному вопросу. Итак, кто за то, чтобы избрать названных мною людей в аульское управление?

Баштиг два раза пересчитал поднятые руки. Предложил сделать то же самое и своим помощникам. После этого он объявил итоги:

- Из 480 аульчан, имеющих право голоса, по той или иной причине отсутствуют, в том числе и покинувшие сход, шестьдесят человек. Голоса присутствующих здесь 420 человек распределились следующим образом: двенадцать человек - за Сайда и его команду, 408 человек - за то, чтобы Ахмад Акболатов стал старшиной, Солта Солтханов писарем, Арсамирза Абкархаджиев, Доша Султахаджиев и Лорса Маазов - старейшинами. Таким же количеством голосов Лорса Маазов избран аульским муллой и кадием. Есть ли здесь кто-нибудь, кто сомневается в честности выборов?

- Нет!

- Тогда, Лорса, завершим все это прочтением доа.